Home»Мемориальные доски»Мемориальные доски и памятник перед проходной Ждановского завода

Мемориальные доски и памятник перед проходной Ждановского завода

0
Shares
Pinterest Google+

Ждановский судостроительный завод в Ленинграде. Обратите внимание — фамилия и инициалы А. А. Жданова, изначально присутствовавшие в названии Ленинградского судостроительного завода, уничтожены. Также с мемориальной доски исчез барельеф легендарного крейсера.

Адрес: Корабельная ул., д. 1.

Фотографии в альбоме «06.07.2012», автор avariyca100 на Яндекс.Фотках

Мемориальная доска в память о ремонте крейсера «Аврора»

«Здесь на ленинградском судостроительном заводе имени А. А. Жданова с 1984 по 1988 гг. проводились ремонтно-восстановительные работы на легендарном крейсере «Аврора» с целью сохранения его как памятник революции на века».

Стелла в память о первой революционной маёвке

Памятник открыт 29 апреля 1958 г. в память о революционной маевке 1891 г., когда рабочие Нарвской заставы впервые в России отметили день солидарности трудящихся всех стран.

Архитектор: Иогансен Кирилл Леонардович (1909–1980).

Материал — розовый гранит. Высота — 6 метров.

Надписи: на обелиске с лицевой стороны рельефными полированными знаками: Здесь в районе / завода имени / А.А.Жданова / бывшей Пути- / ловской верфи / 5 мая 1891 года / питерскими / рабочими была / проведена / первая в России / революционная / маевка

«Здесь в районе завода «Северная верфь» (бывшей путиловской верфи) 5 мая 1891 года питерскими рабочими была проведена первая в России революционная маёвка».


Previous post

Тяговая подстанция «Озерковская» на проспекте Энгельса в Ленинграде

Next post

Кинотеатр «Аврора» в Петродворце

2 комментария

  1. 10.10.2019 at 20:36 — Ответить

    В перестройку сковырнули имя Жданова и с обелиска в память маёвки. Были буквы рельефные — выступающие, а стали выбитые.

  2. 11.10.2019 at 14:08 — Ответить

    «Первая маевка», Б. Владимирский, 1891 год. Плюс немного истории вопроса.
    Мурзилка, 1936 год, №5

    Мировая история маевок берет свое начало с событий 1 мая 1886 г. В тот день в Чикаго состоялись массовые митинги с демонстрациями рабочих, требовавших введения восьмичасового рабочего дня и других уступок. В июле 1889 г. на Парижском конгрессе II Интернационала в память о борьбе чикагского пролетариата было принято решение провести манифестации в поддержку трудящихся 1 мая 1890 г. Еще через год 1 мая было провозглашено ежегодным Днем международной солидарности трудящихся1. С тех пор рабочее движение охватывало все больше стран. К бастующему Западу в 1890 г. присоединились Львов и Варшава, в 1891 г. первая праздничная маевка прошла на окраинах Петербурга. Власти Российской империи вынуждены были заняться разработкой мер, направленных на пресечение нелегальных сборищ. Однако эти меры имели лишь временный результат.

    Рабочее движение в России шло по нарастающей с 1890-х гг. В 1903 г., помимо Петербурга и Москвы, маевки фиксировались в Твери, Туле, Самаре, Харькове, Одессе, Тифлисе и других городах Российской империи2. Первая русская революция 1905-1907 гг., казалось бы, могла сделать праздник легальным, но последовавшие за ней «годы реакции» вновь поставили его в антитезу официальным торжествам. Имперские юбилеи, набиравшие силу с 1909 г. и с особым масштабом развернувшиеся в 1912-1913 гг., по замыслу организаторов, должны были сплотить подданных и вытеснить мысль о других празднествах. На деле же все вышло иначе.

    Накануне 1 мая 1911 г. Департамент полиции разослал губернаторам, градоначальникам, варшавскому обер-полицеймейстеру, начальникам губернских жандармских и железнодорожных полицейских управлений железных дорог и охранных отделений секретный циркуляр, согласно которому необходимо было принять самые решительные меры для предотвращения возможных первомайских празднований. В том же циркуляре сообщалось, что, по полученным в Департаменте полиции сведениям, «революционные организации, в виду приближения сего числа, прилагают особые усилия к устройству возможно более широкого чествования Первого Мая с однодневной забастовкой и созывом собраний и сходок, высказывая уверенность, что в этом году день этот будет «праздником пробуждения после неподвижности последних лет»»3. Еще большему оживлению майских собраний послужили трагические события апреля 1912 г., получившие известность как Ленский расстрел. Противостояние власти и общества усиливалось, а потому минимизации открытого проявления недовольства уделялось повышенное внимание.

    Ул. Корабельная, 1. Архитектор К. Л. Иогансен. 1958 г.
    Напись на обелиске: «Здесь в районе завода «Северная верфь» /бывшей Путиловской верфи/ 5 мая 1891 года питерскими рабочими была проведена первая в России революционная маёвка»
    https://karta-spb.livejournal.com/21513.html

    Прокламации являлись неотъемлемой частью первомайской агитации. Их количество могло варьироваться от сотен до десятков тысяч экземпляров. Содержание сводилось к пересказу истории рабочего движения, примерам наиболее успешно организованных маевок и призыву продолжать настойчиво бороться за свои права. На протяжении многих лет одним из главных требований оставалось введение восьмичасового рабочего дня. Текст прокламаций строился с учетом эмоционального влияния на потенциальных слушателей. С.М. Бирюков, впоследствии участник революции, вспоминал о праздновании 1 мая 1914 г. в Москве: «Еще накануне праздника революционным огнем зажгла нас, рабочих, прокламация РСДРП (большевиков), которая распространялась на фабриках и заводах и в мастерских с боевыми лозунгами: «Долой самодержавие!», «Да здравствует социализм!», «Да здравствует 8-часовой рабочий день!»

    В прокламациях, являвшихся важным механизмом коммуникации подпольщиков, звучали призывы к устройству стачек и демонстраций, к свержению существующего строя. «Миллион пролетариев бастовал в 1912 г. в царской и полицейской России, — сообщалось в одной из петербургских прокламаций. — В 1913 г. Николай Романов, а с ним его лакеи и лакействующая буржуазия справляли трехсотлетие порабощения России царями романовского рода5. В эти дни, когда холопы царя из дворян и буржуазии славословят своего царя, рабочий класс напомнил всему русскому народу те унижения, то рабство, то насилие, под которым жил и живет его народ»6.
    Неудивительно, что борьба с появлением и распространением прокламаций значилась как одна из первых мер. В случае обнаружения прокламаций следовало «лицо, у которого таковая окажется, задержать и, в порядке ст[атьи] 29-й Положения о Государственной Охране, произвести обыск, как личный, так и на квартире, а также и у того лица, на которого прямо укажет задержанный как на распространителя прокламаций»7. О появлении «Первомайских прокламаций» надлежало тотчас сообщать вышестоящему начальству для получения указаний о дальнейших действиях. С целью предупреждения разбрасывания и расклейки подобных прокламаций на городских улицах дежурили регулярные патрули. Принятие превентивных мер усложнялось тем, что европейский праздник солидарности трудящихся, приходившийся на 1 мая, в русском календаре соответствовал 18 апреля. Соответственно, праздновать его могли в разных местностях с середины апреля по начало мая. Весь этот период следовало быть наготове и ожидать возможных провокаций.

    Во избежание прогула или забастовок среди рабочих вывешивались предупреждающие объявления: «Довожу до сведения г.г. мастеровых и рабочих вверенного мне участка, что работы 1го мая будут производиться нормальным порядком, т.е. с 6ти часов утра до 5-ти часов вечера, лица, не явившиеся на работу в этот день без уважительной причины, будут уволены, а при массовом уклонении от работы будет применен закон 2/3 декабря 1905 года8″9. Еще один пример — объявление об обязательном производстве работ служащими и рабочими железных дорог в день 1 мая 1913 г:

    «1) Служащие и рабочие приглашаются 1го мая, в день не праздничный, работать обычным порядком.
    2) Кто уклонится под каким-либо предлогом от явки в депо, мастерские или вообще на место службы, будет подвергнут строгому взысканию.
    3) Замеченные же 1го мая в нарушении порядка или подстрекательстве других будут подвергнуты аресту в тюрьме, а затем по соглашению с администрацией дороги уволены от службы»10.
    С теми, кто не подчинялся, могли провести разъяснительные беседы. Еще более эффективной мерой считался заблаговременный арест потенциальных провокаторов. Список таких лиц составлялся по ежегодным отчетам полиции о проведении майских сходок и сведениям, полученным через сыскное отделение.

    Секретные циркуляры с указанием мер по сохранению общественного порядка в дни майских празднований, начиная с 1906 г., выходили ежегодно, но даже это не всегда позволяло избежать открытых столкновений. Сборища, устраиваемые изначально в пригородных лесах в строжайшей тайне, постепенно превращались в намеренные манифестации, рассчитанные на привлечение как можно большего числа участников. Борьба за «трибуну» (которой в данном случае являлось городское пространство) выходила на новый уровень, что провоцировало защитную реакцию власти. В постреволюционных воспоминаниях очевидцы событий нередко воссоздавали страшные картины того, как царские жандармы пресекали любые попытки «народного волеизъявления». «С самых юношеских лет, со студенческих демонстраций в Москве в 1893-1894 гг., — писал известный врач Н.А. Семашко, — не оставалось у меня более жутких и тяжелых воспоминаний, чем те, которые приходилось испытывать при нападении казаков и жандармов на толпу»

    Однако полиции и жандармам с каждым годом становилось все труднее усмирять толпу привычными методами. Во время празднования 1 мая 1914 г. в Москве современники уже фиксировали возможность дать отпор: «В 4 часа дня участники маевки собрались… на Лубянской площади, где в третий раз взвилось красное знамя и площадь огласилась революционными песнями. Тогда против демонстрантов двинули крупные силы озверевших жандармов и городовых. Произошли свалки, рабочие стали забрасывать жандармов камнями. У Москвы-реки навстречу нам, грозя шашкой и ругаясь, подъехал на автомобиле, окруженный конными жандармами, помощник Московского градоначальника полковник Модль. Демонстранты окружили машину и спустили ее вместе с ретивым полковником в воду»12.
    P.S.
    Борьба с маевками 1911-1914 гг. в российских реалиях сводилась к попыткам показать несостоятельность «западного праздника», противопоставить ему «имперскую идею», не допустить распространения агитационной противоправительственной литературы и устранить наиболее активных зачинщиков беспорядков. Этих мер оказалось недостаточно прежде всего из-за отсутствия действенного механизма реализации диалога между властью и народом. Что же касается Первомая, то после революции он из альтернативного, антимонархического праздника превратился в одно из главных торжеств нового советского государства.

    1. См.: Фримэн Г. Чикаго, город, где родился Первомай // Новое время. 1963. N 18. С. 5-7; Варварцев Н. Н. Первомая живые истоки (Исторический очерк). Киев; Одесса, 1989.
    2. 1 мая 1903 г. в городах России // Развитие рабочего класса и борьба идей. М., 1989. С. 34-35.
    3. ГА РФ. Ф. 245. Оп. 1. Д. 122. Л. 25-25 об.
    4. ГА РФ. Ф. Р-9525. Оп. 1. Д. 30. Л. 1.
    5. Речь идет о праздновании 300летия Дома Романовых в 1913 г.
    6. Прокламация Петербургского комитета РСДРП к 1 мая 1913 г. // Развитие рабочего класса и борьба идей. М., 1989. С. 47.
    7. ГА РФ. Ф. 75. Оп. 1. Д. 230. Л. 10-10 об.
    8. Указ «О временных правилах о наказуемости участия в забастовках в предприятиях, имеющих общественное или государственное значение, а равно в учреждениях правительственных…» // ПСЗРИ-III. Т. 25 (1905 г.). С. 850. N 26987.
    9. ГА РФ. Ф. 75. Оп. 1. Д. 92. Л. 83.
    10. Там же. Л. 87.
    11. Из воспоминаний Н. Семашко // Развитие рабочего класса и борьба идей. М., 1989. С. 40.
    12. ГА РФ. Ф. Р-9525. Оп. 1. Д. 30. Л. 1-2.
    * Статья подготовлена при финансовой поддержке РФФИ (проект N 18-39-00080а).
    https://rg.ru/2018/04/27/rodina-maevki.html

    П.с. Так с чем там не согласны современные «беляки», процентов 90 которых происходят из пролетарских семей, и которым их прапрадеды кровью и потом выбивали возможность человеческого существования, а не положения рабочего скота в царской России? Особо интересно — рады ли они тому, что завоевания Революции медленно, но планомерно уничтожаются и страна возвращается в то же самое состояние? Ну, те из них, которые не успели просклизнуть как мыло в попу, в класс новых «господ»?

    Правда, ещё смешнее вещатели «про еврейский заговор». Те вообще неадекваты упоротые настолько, что даже удивительно — откуда такие нарождаются и кем воспитываются.
    Убежден, что нормальному человеку, живущему в нормальном окружении, такое просто не может прийти в голову из-за явной шизофреничности теории.

    Метки: 1930-е, Революция, вырезки, живопись

    https://lewhobotov.livejournal.com/872264.html

Leave a reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *